Иногда кажется, что ИИ — как турист с универсальным переходником: уверенно вставляет «справедливость» в любую розетку, искрит, моргает и искренне удивляется, почему всё горит. Южная Азия — как раз тот случай, где искр хватает: здесь пересекаются языки, религии, касты, оттенки кожи и сложные исторические контексты.

Комментарий в Nature Machine Intelligence напоминает: исследуем предвзятости в основном западными линзами, а они не фокусируются на локальных явлениях. Языковые модели впитывают перекосы из корпусов, где дискурс о касте либо замалчивается, либо карикатуризируется; религиозная принадлежность приклеивается к профессиям и бытовым сюжетам; цветизм маскируется «нейтральной» эстетикой. Визуальные модели добивают картину: если датасеты перегружены «гламуром» осветлённых лиц и праздниками одной традиции, алгоритм начинает видеть «норму» там, где лишь статистический перекос.

Южная Азия — это не чекбокс «гендер/раса». Это десятки языков (от хинди и урду до бенгали и тамильского), диаспоры, региональные обычаи, одежда и символы, которые легко спутать и опасно переобобщить. Когда мультимодальные модели наводят мост между текстом и картинкой, ошибка «склейки» стереотипов лишь усиливается: название праздника тянет определённый визуальный шаблон, имя — социальный ярлык, оттенок кожи — нелепую «оценку статуса».

Что делать? Во‑первых, формализовать таксономию региональных рисков: отдельные метрики для цветизма, кастовых ассоциаций и религиозной репрезентации, а не общий «индекс справедливости». Во‑вторых, собирать и открыто документировать корпуса на основных южноазиатских языках и диалектах; тестировать модели не переводами, а родными данными. В‑третьих, проводить community-in-the-loop аудит: местные НКО, журналисты, антропологи и инженеры должны быть в одной комнате, когда решается, что считать «корректным выводом». И, наконец, привязать это к практике — от бенчмарков и картинок лицензий до требований закупок и регуляторных песочниц.

Идея проста: справедливость ИИ — это не экспортный стандарт, а местная сборка. Чем точнее мы увидим Южную Азию такой, какая она есть, тем меньше наш «переходник» будет искрить.