Если бы компьютеры ходили на кофе-брейки, мультиагентные ИИ уже спорили бы о том, кто лучше формулирует гипотезы — и, может быть, делили бы печеньки. Юмор в сторону: идея виртуальной команды из больших языковых моделей действительно притягивает — и не без основания.

Редакция Nature Machine Intelligence напоминает, что мультиагентные фреймворки — это не магия, а ансамбли LLM, которые взаимодействуют, пользуются инструментами и решают сложные многоступенчатые задачи. Они уже показали впечатляющие результаты: команда агентов помогла предложить 92 кандидата-антител, из которых два оказались перспективными в эксперименте (Swanson et al., Nature 2025), а другие подходы ускоряли скрининг материалов и автоматизировали научные циклы. Полезные ссылки: оригинальная заметка редакции (Nature Machine Intelligence) и статья о найденных антителах доступны по DOI в исходном материале.

Однако за этими успехами скрываются важные проблемы. Во-первых, стоимость: крупные мультиагентные системы требовательны к вычислениям и бюджету. Во-вторых, воспроизводимость: тонкая настройка промптов и структура взаимодействия агентов приводят к «хрупким» результатам — небольшие изменения входных данных дают разные выводы. В-третьих, модели склонны к галлюцинациям, поэтому человеческий контроль остается обязательным.

Редакция предлагает рецепт здравомыслия: прозрачность. Авторы работ должны ясно описывать мотивацию, архитектуру системы, версии моделей, используемые промпты, цепочки рассуждений и уровень вмешательства человека. Полезны также сравнения с однопользовательскими LLM и попытки оценить вклад каждого компонента через абляции, даже если это сложно. Не менее важно сопоставить ресурсы и выгоду: ускоряет ли мультиагентная платформа науку значимо или просто генерирует дополнительную работу по проверке результатов?

Мультиагентные ИИ действительно могут стать полезными соавторами исследователя, если их использовать с ответственностью и прозрачностью. Тогда виртуальные команды моделей будут не только спорить за кофе, но и честно объяснять, почему они правы — чтобы люди могли решать, кому верить.